События
Об ИНС
Президент ИНС
Доклады и книги Статьи Контакты

Вести ФМ: Людьми нас делает людьми национальное наследие

Так что же такое патриотизм? Гость студии "Вестей ФМ" - президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов.

В ходе встречи с Клубом лидеров Владимир Путин высказал убеждение, что в России не может быть никакой иной объединяющей идеи, кроме патриотизма - "это и есть национальная идея". При этом президент не конкретизировал, что он вкладывает в понятие "патриотизм". Заявление вызвало дискуссии в обществе и среди экспертов. Так что же такое патриотизм? Гость студии "Вестей ФМ" - президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов.

Ремизов: Есть разные представления о том, что такое национальная идея. Можно понимать под национальной идеей что-то, что отличает один народ от другого, его миссию в истории от миссии других народов, а можно понимать ее как, что-то, что интегрирует людей в народ. Во втором случае национальные идеи разных стран будут, в общем, достаточно близки, похожи, это просто лояльность своей стране, лояльность своей истории, преданность памяти прошлых поколений и забота о будущих, то есть национальная идея - как нечто, что интегрирует людей в нацию. Мне кажется, что это правомерное понятие.

"Вести ФМ": По сути - то, что объединяет людей, да?

Ремизов: Да, то, что объединяет людей в нацию. Это, скорее, общее, чем рознящее у разных наций, то есть, в основном, нации интегрируются схожим друг с другом образом. Конечно, можно говорить о том, что есть нации разных типов и в зависимости от этого, разные типы интеграции внутренней, это действительно так, но все-таки больше схожего, чем различного. Вот эти слова о том, что не надо искать, это, скорее, некий скепсис по отношению к мессианству. Потому что есть в нашей традиции, в том числе и в русской философии, привычка воспринимать национальную идею как своего рода глобальную миссию России. Она в разных вещах может видеться. И отсюда - традиция, привычка искать эту идею или спорить о ней, или считать ее чем-то не само собой разумеющейся, а нуждающейся в обсуждении или в обнаружении. Это мессианство могло быть религиозным в какую-то свою эпоху позднего Средневековья или даже в XIX веке, оно могло быть социальным, социально-идеологическим в XX веке. То, что говорит Путин - это, скорее, некий скепсис по отношению к такому мессианскому восприятию национальной идеи. Это утверждение о том, что национальная идея более банальна, это просто лояльность своей стране, а страна в свою очередь - это некая земля, которая принадлежит народу, а народ - это единство поколений, прошлых, настоящих и будущих.

"Вести ФМ": Михаил, патриотизм свести к лояльности своей стране - как-то совсем, мне кажется, просто?

Ремизов: А почему нет?

"Вести ФМ": А почему да? Смотрите, ведь национальная идея - это нечто, все-таки, если брать именно аспект, что это что-то, что интегрирует людей в нацию, объединяет их. Просто вот так говорить о том, что это лояльность стране, это достаточный ли стимул для объединения?

Ремизов: Историческая память - это лояльность, она же стоит на каких-то основаниях, это прежде всего историческое самосознание, это главная вещь, которая делает людей нацией, - общность исторической судьбы, а общность исторической судьбы предполагает, что мы связываем себя с предыдущими поколениями, через них связываем себя друг с другом, то есть нас объединяет некое общезначимое наследство. Когда человек приходит в мир, он приходит не как чистая доска. В либеральной философии Джона Локка человек - это чистая доска, он приходит в мир как чистая доска, и потом опыт на этой чистой доске какие-то загогулины уже рисует. С точки зрения более консервативного взгляда, человек приходит в мир как наследник. Как наследник довольно большого коллективного опыта. И человеком его делает, собственно говоря, усвоение этого коллективного опыта. И львиная доля вот того, что делает нас человеком - это наше именно национальное наследие, то есть это наш язык, это наша культура, это наши исторические предания. Это то, что делает нас людьми в полном смысле слова. И это одновременно то, что связывает нас между собой. Почему? Потому что мы не можем заботиться о сохранении воспроизводства этого наследия в одиночку.

Прослушать интервью полностью вы можете здесь.

5 февраля 2016 года