События
Об ИНС
Президент ИНС
Доклады и книги Статьи Контакты

РИА "Регионы России" - Михаил Ремизов: Россия - почти голая - стоит под ветрами глобализации

Какой станет Россия в ближайшем и отдаленном будущем? Какие угрозы таят в себе проводимая внешняя и внутренняя политика? Какова русская национальная идея? На эти и другие вопросы в эксклюзивном интервью нашему журналу отвечает известный политолог, президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов.

- Михаил Витальевич, многим россиянам импонирует сильная воля президента в укреплении позиций страны на мировой арене. От его жёстких и решительных действий на международной арене иногда просто дух захватывает! А как Вы оцениваете перспективы такой политики? Не слишком ли круто мы берем?    

- На мой взгляд, начиная с 2014 года, российские внешнеполитические действия могли бы быть более решительными на украинском направлении и более сдержанными в Сирии.

Сегодня Россия активно участвует в сирийском вооруженном конфликте, впервые за весь постсоветский период так далеко за пределами своих границ. Значит ли это, что Россия вновь претендует на роль сверхдержавы? Скорее, речь идет об изменении тактики. Стратегическая доктрина России, судя по государственным программным документам, сохраняет оборонный характер. Она ориентирована на удержание существующих позиций и создание благоприятных внешних условий для внутреннего развития. Действия России в Сирии хорошо вписываются в концепт активной обороны, предполагающий наступление на болевые точки оппонентов. И речь идет не только о США и Европе, для которых регион Ближнего Востока крайне важен, но и о региональных державах, которые имеют рычаги воздействия на РФ, в т. ч. через исламистское подполье, через свои группы влияния в России.

Наша страна до сих пор не имела никаких рычагов влияния на их интересы. Поэтому вот эта попытка воздействия на болевые точки оппонентов составляет важную часть того, что сейчас происходит в Сирии.

Сложность ситуации в том, что Россия явочным порядком сделала ставку на порядок в очень нестабильном регионе. Мы не американцы, которые могут позволить себе и экономически, и политически, и морально проводить стратегию управляемого хаоса. Мы делаем ставку на порядок, на светский сирийский режим как один из заслонов экспансии исламизма. Но в силу целого ряда причин – демографических, экономических, идеологических – этот регион в обозримой перспективе обречен на дестабилизацию, и она будет происходить под флагом исламистского движения. Устойчивый порядок там обеспечить сложно.

Сегодня Россия уже не может просто развернуться и уйти из Сирии. Это будет потерей лица. Поэтому, безусловно, необходимо проявить настойчивость в реализации своих целей и устойчивость в проведении курса. Но, в конечном счете, мы должны думать о том, чтобы найти благоприятный момент и создать приемлемые условия для выхода из конфликта.

- Ваша оценка внешней политики России на Украине?

- По Украине многие шансы сегодня уже упущены. Весной 2014 года можно было действовать более решительно. В результате гибридной войны (если не останавливать наступление самопровозглашенных республик), можно было отколоть гораздо большую территорию, в том числе такой крупный промышленный и транспортный узел, как Мариуполь с его портом. Как минимум - лишить Украину  выхода к Азовскому морю и тем самым во многом заблокировать проект «государство Украина» в его нынешнем виде. Международно-правовые последствия для России были бы теми же самыми, а переговорная позиция – гораздо более сильной.

- В последнее время стало модным говорить о облике будущей России.  Какой Вы себе представляете будущую Россию в экономическом, политическом, национальном аспектах?

- Если экстраполировать нынешние тенденции, то наиболее вероятный сценарий выглядит следующим образом. Россия будет увеличивать свое отставание по отношению к  развивающимся и развитым странам. Будет сохраняться тот экономический застой, который нам прогнозируют российские экономические власти с поразительной откровенностью. Министерство экономического развития и российские экономические власти  в целом работают не как люди, которые планируют  развитие страны, а как люди, которые его лишь прогнозируют. Хотя эти прогнозы отражают ожидания от их собственных действий, вернее, бездействия.

Усиление экономической отсталости для страны будет иметь самые неблагоприятные социальные последствия. Россия все больше будет напоминать страны Латинской Америки и Африки, где существует жесткая стратификация, застойная бедность, наследуемая в поколениях, из которой не вырваться детям, внукам и т.д.

Даже в лихие 90-е годы Россия была наследницей советской структуры общества и его социальной мобильности, многие небогатые люди имели неплохое образование, и доступ  к нему имели их дети.

Сегодня социально-демографическая и этническая структура медленно меняется в худшую сторону. Иммиграция из постсоветских мусульманских регионов сохраняется на высоком уровне. Все больше иммигрантов из Средней Азии приобретают российское гражданство. Это будет усиливать фрагментацию общества, культурную напряженность, появление этнических и социальных гетто. Эти факторы будут мешать солидарности общества и экономическому развитию. Качественный состав населения, который мы получим в результате замещающей иммиграции, будет существенно хуже того, что мы имеем сегодня. Поэтому больших оснований для оптимизма в этой сфере нет. 

- Что необходимо сделать, чтобы избежать такого сценария?

- Надо менять финансово-экономическую и миграционную политику. Экономический спад последних лет – это прямое следствие вовсе не западных санкций, а проводимой финансово-экономической политики государства. Рецессия начались еще в 2013 году, задолго до второй половины 2014-го, когда объявили санкции, которые, конечно, спад усугубили. Смена экономического курса, поддержка реального сектора и реформы, направленные на поддержку производства, могут вполне изменить ситуацию. В стране есть все необходимые предпосылки к экономическому росту с опорой на внутренний рынок, есть ресурсная база и богатый человеческий потенциал. Проблема – в отсутствии качественного экономического управления и планирования.

- Как Вы считаете, россияне определились с формулировкой своей национальной идеи? Как бы Вы лично ее сформулировали?

- Суть национальной идеи любого народа на современном этапе развития проста – она состоит в том, чтобы быть именно нацией, то есть суверенным, солидарным, культурно однородным сообществом, имеющим демократические институты и систему гарантированных гражданских прав. Пять пунктов: суверенитет, солидарность, культурная однородность, демократия, право. Это пять дорожных карт укрепления и развития любой нации и реализации ее национальной идеи. Соответственно по каждой из этих шкал можно сделать оценку, где мы находимся и куда движемся, растем или деградируем. В качестве примера приведу проблему солидарности общества. Сегодня общество сплачивается вокруг каких-то ценностей, в т.ч. внешнеполитических, и это хорошо. Но с точки зрения своих социальных практик структура общества далека от солидарности, потому что, по многим замерам, Россия является одним из лидеров социальной поляризации.

- Никак не обойти проблемы мигрантов в Европе. Страны Евросоюза усиливают защитные барьеры. Нет ли в этой связи опасности, что волны мигрантов рано или поздно хлынут в Россию? 

- Наша ситуация уже сегодня ничуть не лучше, чем в Европе. Мы имеем большую долю иммигрантов в структуре населения, чем большинство западноевропейских стран. И такую же тенденцию к радикализации мигрантских сообществ. Основная волна мигрантов уже полтора десятилетия идет к нам из мусульманских регионов Средней Азии, и создает существенные проблемы. В 1990-е годы преимущественно шло возвращение русских и русскоязычных, то есть людей нашей культуры, имеющих достаточно высокие социальные и профессиональные  компетенции. С начала 2000-х годов среди мигрантов преобладают выходцы из Средней Азии и Закавказья, они составляют больше 3/4 миграционного притока. Как правило, это люди низкой квалификации, плохо владеющие русским языком, из аграрных мусульманских регионов.

Следствие – растет культурный разрыв в обществе, ухудшается криминогенная обстановка, эпидемиологическая обстановка, снижается качество социальных инфраструктур (образование, медицина), не рассчитанных на миграционную нагрузку, нарастает конфликтный потенциал. Не случайно именно среди мигрантов наиболее активно распространяется исламизм. В дальнейшем эта тенденция будет только усугубляться. Поэтому нам надо беспокоиться не о европейских иммигрантских проблемах, а о том, как решать свои.

Сегодня волны арабских и африканских беженцев захлестывают именно Евросоюз просто потому, что он к ним ближе и уровень жизни в нем существенно выше. По всем прогнозам, в перспективе, природные катаклизмы могут породить волны климатических беженцев. Для многих южных стран характерна высокая рождаемость и высокий процент молодежи в общей массе населения. Это обостряет проблемы голода, уровень насилия и конфликтов и, опять же, порождает волны беженцев.

На сегодня в России нет системных механизмов самозащиты даже от более слабых волн миграции, мы как голые стоим на пространстве глобализации, продуваемом всеми ветрами. Необходимо выстраивать  иммиграционную политику с учетом этих факторов, систему селекции и заслонов. В противном случае мы как нация в будущем просто не сохранимся!

- Какие угрозы Вы считаете наиболее опасными для России и для мира?

- Для России – экономическая отсталость, депопуляция коренного населения и волны «нового переселения народов», исламизм. Это актуально и для многих других стран. А о мире в целом я бы говорить не стал – он для этого слишком разнороден.

Журнал "Регионы России" №126, Октябрь 2016

 

 

Какой станет Россия в ближайшем и отдаленном будущем? Какие угрозы таят в себе проводимая внешняя и внутренняя политика? Какова русская национальная идея? На эти и другие вопросы в эксклюзивном интервью нашему журналу отвечает известный политолог, президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов.
- Михаил Витальевич, многим россиянам импонирует сильная воля президента в укреплении позиций страны на мировой арене. От его жёстких и решительных действий на международной арене иногда просто дух захватывает! А как Вы оцениваете перспективы такой политики? Не слишком ли круто мы берем?    
- На мой взгляд, начиная с 2014 года, российские внешнеполитические действия могли бы быть более решительными на украинском направлении и более сдержанными в Сирии.
Сегодня Россия активно участвует в сирийском вооруженном конфликте, впервые за весь постсоветский период так далеко за пределами своих границ. Значит ли это, что Россия вновь претендует на роль сверхдержавы? Скорее, речь идет об изменении тактики. Стратегическая доктрина России, судя по государственным программным документам, сохраняет оборонный характер. Она ориентирована на удержание существующих позиций и создание благоприятных внешних условий для внутреннего развития. Действия России в Сирии хорошо вписываются в концепт активной обороны, предполагающий наступление на болевые точки оппонентов. И речь идет не только о США и Европе, для которых регион Ближнего Востока крайне важен, но и о региональных державах, которые имеют рычаги воздействия на РФ, в т. ч. через исламистское подполье, через свои группы влияния в России.
Наша страна до сих пор не имела никаких рычагов влияния на их интересы. Поэтому вот эта попытка воздействия на болевые точки оппонентов составляет важную часть того, что сейчас происходит в Сирии.
Сложность ситуации в том, что Россия явочным порядком сделала ставку на порядок в очень нестабильном регионе. Мы не американцы, которые могут позволить себе и экономически, и политически, и морально проводить стратегию управляемого хаоса. Мы делаем ставку на порядок, на светский сирийский режим как один из заслонов экспансии исламизма. Но в силу целого ряда причин – демографических, экономических, идеологических – этот регион в обозримой перспективе обречен на дестабилизацию, и она будет происходить под флагом исламистского движения. Устойчивый порядок там обеспечить сложно.
Сегодня Россия уже не может просто развернуться и уйти из Сирии. Это будет потерей лица. Поэтому, безусловно, необходимо проявить настойчивость в реализации своих целей и устойчивость в проведении курса. Но, в конечном счете, мы должны думать о том, чтобы найти благоприятный момент и создать приемлемые условия для выхода из конфликта.
- Ваша оценка внешней политики России на Украине?
- По Украине многие шансы сегодня уже упущены. Весной 2014 года можно было действовать более решительно. В результате гибридной войны (если не останавливать наступление самопровозглашенных республик), можно было отколоть гораздо большую территорию, в том числе такой крупный промышленный и транспортный узел, как Мариуполь с его портом. Как минимум - лишить Украину  выхода к Азовскому морю и тем самым во многом заблокировать проект «государство Украина» в его нынешнем виде. Международно-правовые последствия для России были бы теми же самыми, а переговорная позиция – гораздо более сильной.
- В последнее время стало модным говорить о облике будущей России.  Какой Вы себе представляете будущую Россию в экономическом, политическом, национальном аспектах?
- Если экстраполировать нынешние тенденции, то наиболее вероятный сценарий выглядит следующим образом. Россия будет увеличивать свое отставание по отношению к  развивающимся и развитым странам. Будет сохраняться тот экономический застой, который нам прогнозируют российские экономические власти с поразительной откровенностью. Министерство экономического развития и российские экономические власти  в целом работают не как люди, которые планируют  развитие страны, а как люди, которые его лишь прогнозируют. Хотя эти прогнозы отражают ожидания от их собственных действий, вернее, бездействия.
Усиление экономической отсталости для страны будет иметь самые неблагоприятные социальные последствия. Россия все больше будет напоминать страны Латинской Америки и Африки, где существует жесткая стратификация, застойная бедность, наследуемая в поколениях, из которой не вырваться детям, внукам и т.д.
Даже в лихие 90-е годы Россия была наследницей советской структуры общества и его социальной мобильности, многие небогатые люди имели неплохое образование, и доступ  к нему имели их дети.
Сегодня социально-демографическая и этническая структура медленно меняется в худшую сторону. Иммиграция из постсоветских мусульманских регионов сохраняется на высоком уровне. Все больше иммигрантов из Средней Азии приобретают российское гражданство. Это будет усиливать фрагментацию общества, культурную напряженность, появление этнических и социальных гетто. Эти факторы будут мешать солидарности общества и экономическому развитию. Качественный состав населения, который мы получим в результате замещающей иммиграции, будет существенно хуже того, что мы имеем сегодня. Поэтому больших оснований для оптимизма в этой сфере нет. 
- Что необходимо сделать, чтобы избежать такого сценария?
 - Надо менять финансово-экономическую и миграционную политику. Экономический спад последних лет – это прямое следствие вовсе не западных санкций, а проводимой финансово-экономической политики государства. Рецессия начались еще в 2013 году, задолго до второй половины 2014-го, когда объявили санкции, которые, конечно, спад усугубили. Смена экономического курса, поддержка реального сектора и реформы, направленные на поддержку производства, могут вполне изменить ситуацию. В стране есть все необходимые предпосылки к экономическому росту с опорой на внутренний рынок, есть ресурсная база и богатый человеческий потенциал. Проблема – в отсутствии качественного экономического управления и планирования.
- Как Вы считаете, россияне определились с формулировкой своей национальной идеи? Как бы Вы лично ее сформулировали?
- Суть национальной идеи любого народа на современном этапе развития проста – она состоит в том, чтобы быть именно нацией, то есть суверенным, солидарным, культурно однородным сообществом, имеющим демократические институты и систему гарантированных гражданских прав. Пять пунктов: суверенитет, солидарность, культурная однородность, демократия, право. Это пять дорожных карт укрепления и развития любой нации и реализации ее национальной идеи. Соответственно по каждой из этих шкал можно сделать оценку, где мы находимся и куда движемся, растем или деградируем. В качестве примера приведу проблему солидарности общества. Сегодня общество сплачивается вокруг каких-то ценностей, в т.ч. внешнеполитических, и это хорошо. Но с точки зрения своих социальных практик структура общества далека от солидарности, потому что, по многим замерам, Россия является одним из лидеров социальной поляризации.
- Никак не обойти проблемы мигрантов в Европе. Страны Евросоюза усиливают защитные барьеры. Нет ли в этой связи опасности, что волны мигрантов рано или поздно хлынут в Россию? 
- Наша ситуация уже сегодня ничуть не лучше, чем в Европе. Мы имеем большую долю иммигрантов в структуре населения, чем большинство западноевропейских стран. И такую же тенденцию к радикализации мигрантских сообществ. Основная волна мигрантов уже полтора десятилетия идет к нам из мусульманских регионов Средней Азии, и создает существенные проблемы. В 1990-е годы преимущественно шло возвращение русских и русскоязычных, то есть людей нашей культуры, имеющих достаточно высокие социальные и профессиональные  компетенции. С начала 2000-х годов среди мигрантов преобладают выходцы из Средней Азии и Закавказья, они составляют больше 3/4 миграционного притока. Как правило, это люди низкой квалификации, плохо владеющие русским языком, из аграрных мусульманских регионов.
Следствие – растет культурный разрыв в обществе, ухудшается криминогенная обстановка, эпидемиологическая обстановка, снижается качество социальных инфраструктур (образование, медицина), не рассчитанных на миграционную нагрузку, нарастает конфликтный потенциал. Не случайно именно среди мигрантов наиболее активно распространяется исламизм. В дальнейшем эта тенденция будет только усугубляться. Поэтому нам надо беспокоиться не о европейских иммигрантских проблемах, а о том, как решать свои.
Сегодня волны арабских и африканских беженцев захлестывают именно Евросоюз просто потому, что он к ним ближе и уровень жизни в нем существенно выше. По всем прогнозам, в перспективе, природные катаклизмы могут породить волны климатических беженцев. Для многих южных стран характерна высокая рождаемость и высокий процент молодежи в общей массе населения. Это обостряет проблемы голода, уровень насилия и конфликтов и, опять же, порождает волны беженцев.
На сегодня в России нет системных механизмов самозащиты даже от более слабых волн миграции, мы как голые стоим на пространстве глобализации, продуваемом всеми ветрами. Необходимо выстраивать  иммиграционную политику с учетом этих факторов, систему селекции и заслонов. В противном случае мы как нация в будущем просто не сохранимся!
- Какие угрозы Вы считаете наиболее опасными для России и для мира?
- Для России – экономическая отсталость, депопуляция коренного населения и волны «нового переселения народов», исламизм. Это актуально и для многих других стран. А о мире в целом я бы говорить не стал – он для этого слишком разнороден.
Журнал "Регионы России" №126, Октябрь 2016
21 ноября 2016 года